segels: (Фрегат)
С некоторым недоверием отношусь к книгам, написанными журналистами, актерами, политиками.
Но жаркое лето, очередной отпуск (который придется провести дома), и тянет хотя бы почитать про другие страны. Вообщем, оказалась у меня в руках эта книга. Очень легко, даже легковесно. Семейно-бытовые истории автора переплетаются с рассказами об Италии. Очень динамично и весело, говоря дурацким современным языком - «позитивно».
Всё, что хочет автор, по его признанию – влюбить нас, читателей, в Италию… И вот перед нами всё сразу: и пицца, и Горький, и Феллини, и Колизей, и римский папа, и Муссолини. Много фактов, интересных и забавных подробностей. Читать легко, как будто сидишь за столом, «уставленном бутылками, сырами и фруктами» и, подперев рукой голову, слушаешь автора.
Трудно сказать, когда я попаду в Италию, столь любимую моими немецкими родственниками. Но страсть к путешествиям у меня достаточно велика, и последние слова книги мне очень созвучны, что-то подобное я часто говорю тем, кто предпочитает проводить отпуск дома:
«…ты давно знаешь, как будут устроены твои ближайшие двадцать лет.
Они будут устроены так: ты будешь брать кредиты и все время их отдавать. А еще смолоду ты начинаешь готовиться к пенсии, отправляя часть зарплаты в пенсионный фонд.
Правильно, надо сделать все, чтобы твоя старость была обеспеченной.
Но, потом, в обычный день, придя с привычной работы и сидя в своем уютном доме, кредит за который, наконец, выплачен, ты вдруг начнешь беспомощно оглядываться.
Ты попытаешься вспомнить, а ради чего ты это все строил и вырывал у жизни. Где те праздники, которые останутся с тобой, потому что человеку свойственно вспоминать только лучшее.
Где тот ветер, который надувает твои паруса.
И тогда, я уверен, ты изменишь свою жизнь, осознав, что главное в ней – это радость открытия чего-то нового и сказки, которые ты превращаешь в явь, что, как выясняется, не так сложно…»
segels: (kniga)
      Странное чувство посетило меня при чтении этой книги. Словно это уже когда-то давно прочитано… Очень знакомая атмосфера, в которой чувствуешь отголоски очень разных книг - то Брэдбери, то Крапивина, то Лиханова, то Кинга. И откуда из глубин памяти возникают моменты, которые были с тобой…
      «…Жажда приключений всегда приходит вместе с летней жарой; я отчетливо осознавал, что меня влечет неизвестность дальних стран, смотрел вдаль и пытался угадать, доведется ли и мне когда-нибудь отправиться по лентам шоссе, и если это действительно когда-нибудь произойдет, то куда будет лежать мой путь… Сделав круг над трубами, башенками и флюгерами особняка Такстеров, что находился в конце Тэмпл-стрит, я снова рванул навстречу друзьям, и, несомые усталыми крыльями, мы наконец-то добрались до нашей поляны.. Наши крылья сложились обратно и скрылись в полые углубления за лопатками на спине; крылья наших собак втянулись в их плоть и закрылись сверху прядями шерсти — белой, коричневой, рыжей и коричневой в белых пятнах. Наши разорванные рубашки сами собой заштопались, да так, что и следа не осталось: чтобы наши мамы не заподозрили неладное и не устроили нам нагоняй. Никому не стоило знать, что в наших спинах скрывалось настоящее чудо...»

segels: (Default)
… - Это тоже был урок. Суровый, но необходимый. Нет, не Деррону, тебе. Я хотел показать, что есть разные люди, с разным складом мышления. И какую боль может причинить непонимание. Этому я и хотел научить тебя – пониманию. Теперь, когда ты знаешь, как может страдать человек из-за того, что его просто не понимают, ты будешь стараться лучше узнать другого человека, чтобы не причинить ему боль.
– Наверное, вы правы, – сказал я после небольшой паузы. – Я, пожалуй, могу вас понять и не сержусь…

                                                                                   С.Садов. "Рыцарь Ордена". Книга 1. "Наследник Ордена"

segels: (Parus)
"...горячо глядел и безотрывно слушал. Этого всегда людям не хватало, кто б и где б они ни были. Это главный секрет жизни и есть. Не слышат никто один другого и не желают. А желали б и умели, совсем другое житье-бытье сложилось. И люди были б не несчастны и заброшены один другим, а связаны цепью посильней тех, что бренчали на руках-ногах, когда по этапу в кандалах..."
О.Кучкина. "Вот ангел пролетел"
segels: (Х)
КИН: "...Актерство – не плащ, не шпага, не цилиндр… Его нельзя снять в костюмерной. На сцене я актер, иду по улице – все шепчут: «вот идет актер», выпил, уснул, и снова глазеют: смотрите, актер! Как он постарел, бедняжка!! Как же мне выпрыгнуть из самого себя?! Разве что умереть?
МЬЮИЛ:(с усмешкой). Если нет другого способа, то придется…
КИН: О нет, милорд! И это не выход. И на мертвого на меня соберется огромная толпа. И потом, после смерти, я не исчезну, а перейду в театр теней и начну появляться на сценах всего мира… И не будет этому конца! Так и передайте его величеству! Не он мне приказывал стать актером, не ему дано запрещать. Ибо мой главный зритель там, на небесах. Я думаю, Он и сейчас занял место в своей ложе и с улыбкой наблюдает за мной… И для Него я буду лицедействовать, петь и плясать, пока хватит сил… (Запел.)

Пусть мир существует Бог весть как давно, —
Чтоб дождь его мог поливать.
Не все ли равно? Представленье дано.
И завтра начнется опять!

В этой пьесе Горина Лазарев играл великого актера Кина IV...
segels: (Default)
«…Во многом я охотно следую общепринятым нормам. Я охотно ношу такую же одежду, что и все, ем то же, что и все, и, как все, пользуюсь метро. Но есть вещи, которые я не могу и не хочу делать так, как все. И это – одна из них».

Эта книга пришла ко мне случайно, а чтение происходило урывками, ночью. А ночью поневоле вспоминаешь то, что было днем и оценки событий и людей происходят подсознательно…
Как хорошо, что я её прочитала. Вовремя. В последнее время тяготит суета, и к удивлению многих, совершенно не волнует оценка моей работы. «Ты сам свой высший суд; Всех строже оценить умеешь ты свой труд». Меня смешит суета человека, жаждущего похвал и одобрений и боящегося критики…
И тут эта книга, в которой так много всего…
Несколько цитат )
segels: (Default)

Рано ты хоронишь себя, не окончен твой путь 
меж волшебных зеркал.
Слышишь? - это юность твоя
пригласила тебя на карнавал… 
И дорога петляет между зеркал,
овивая змеей Великий Кристалл,
И змея кусает себя за хвост,
и видна дорога до звезд.           

«Случайно на ноже карманном
Найди пылинку дальних стран
И мир опять предстанет странным,
Закутанным в цветной туман…»

Небо - или каменный свод?
Эй, мальчишка-проказник на крыльях судьбы!
Море - черный парус зовет,
но сильней во сто крат твои детские сны.
Ливень - и крутое пике, 
и уходит стрела за пределы небес.
Месяц - лунный камень в руке,
и дорога в душе - ты снова здесь!

Далее по тексту... )
segels: (kniga)
И опять потянуло читать Экзюпери... В "Письме к заложнику" есть строки, которые после некоторых сомнений стали началом моей композиции: «…Мне не вполне ясно, почему я пишу вам. Я испытываю громадную нужду в друге, которому можно поверить различные пустяки, случающиеся со мной. С кем поделиться? Не знаю уж, почему я выбрал именно вас…"
Read more... )
segels: (Х)
                                 
«...Он уже много лет не посещал подобные фольклорные утехи. На корриде не бывал лет семь, с тех пор как проезжая однажды из Сеговии в Авилу какой-то сельской дорогой, остановился, завидев толпу на поле. Это была «коррида детей»: семилетний мальчик в изумительно сидящем костюме тореро — против годовалого бычка. Оставив машину на обочине, он подошел и остался стоять, пораженный азартом взрослых мужчин и женщин, сопровождающих горделивыми криками и хлопками каждый удар маленького тореадора… Он досмотрел этот поединок до конца. После чего, если оказывался в Испании в сезон коррид, выключал даже телевизор в отеле»".

Дина Рубина "Белая голубка Кордовы"
segels: (Х)
Иногда и по телеку увидишь что-нибудь хорошее)))
Фрагмент веселой многосерийки заставил вспомнить любимого писателя...



Видеть звезды над головой... Только у Крапивина Славка знает наизусть все созвездия и мечтает нарисовать их на обратной стороне черного зонта... Мальчик острым шилом, сверкающим, как тонкий луч, прокалывал в черном небе звезды... )
segels: (kniga)
– Представьте себе ленту конвейера – очень длинного конвейера, а в конце его огромную пылающую печь. И на этой ленте лежат книги. Все ваши любимые книги – все экземпляры этих книг, какие только есть в этом мире.Read more... )
segels: (Х)
"Мир меня давно не удивляет. Я думаю, что в нем действует один-единственный закон - умножения зла. По-видимому, и время предназначено для того же самого... Когда мы наблюдаем, в каком направлении все движется, картина получается мрачноватая. Меня при сегодняшних обстоятельствах удивляет только одно: сравнительно частые проявления человеческой порядочности, благородства, если угодно. Потому что ситуация в целом отнюдь не способствует порядочности, не говоря уже о праведности».

                                                                                                                                         Иосиф Бродский

segels: (kniga)
Читаю "Замыслил я побег" Полякова - из того немногого, что у него не прочла. И в предисловии нахожу очень верное про экранизации:
"С чувством известного самодовольства могу сообщить: почти все мои романы и повести экранизированы. Впрочем, я выразился неверно. Правильнее сказать: по мотивам моих сочинений снято кино. В одних случаях, как в фильме «Сто дней до приказа» Хусейна Эркенова, от первоисточника осталось не больше, чем от героя гражданской войны Сергея Лазо, брошенного японцами в паровозную топку.
Read more... )
segels: (Х)
«Ян Яныч спросил:
— Вы слышали про писателя Сент-Экзюпери ?
— Это у которого «Маленький принц»? — опередил меня Чибис.
— Да… Но у него есть и другие книги… Я читал в его воспоминаниях про один случай. Это было во время гражданской войны в Испании. Взяли его в плен, по подозрению в шпионаже. Я уже не помню, кто: республиканцы или фашисты… Те и другие считали, что творят добро, изничтожая себе подобных по другую сторону окопов… Посадили его среди часовых в блиндаже и стали совещаться: расстрелять или не надо… А он ждал. И вдруг встретился взглядом с одним из охранников. И… улыбнулся. Без заискивания, без боязни, а просто как человек человеку. И охранник… улыбнулся в ответ. И эти две улыбки спасли пленного… А то ведь не было бы на свете Маленького принца…» (В.Крапивин. «Бабочка на штанге»)

Read more... )
segels: (Х)
"...сказки, красота, открытия — все, что видишь в дальней дороге, — хороши тогда, когда можешь этим поделиться с другими..."

В. Крапивин. "Острова и капитаны"
segels: (Default)
«…спутник мой раздвинул другие портьеры, и мы оказались в маленьком зрительном зале мест на триста. Под потолком тускло горело две лампы в люстре, занавес был открыт, и сцена зияла. Она была торжественна, загадочна и пуста…
- Этот мир мой... - шепнул я, не заметив,что начинаю говорить вслух…»

М.Булгаков «Театральный роман»


segels: (Х)
"...Бывает так, что с виду человек никчемный и беспомощный хлюпик, даже сострадание к нему испытываешь — так мало в нем жизненных сил, способности к борьбе за существование. Жалеешь его, ищешь, чем бы ему помочь, как уберечь от толчков и пинков, и вдруг с удивлением видишь, что хлюпик тот великолепнейшим образом сам себя защищает: ступят на него — выпрямится, плюнут — отряхнется, как ни в чем не бывало, да еще исподтишка фигу в кармане покажет. С виду — тщедушный одуванчик, а на самом деле вполне живучий толстокожий репейник! Отсутствие настоящей закваски он восполняет редкостной приспособляемостью и полнейшей беспринципностью — цель оправдывает средства. А если покровителя найдет и в сильненькие пробьется — берегись, за все унижения свои отомстит!

А другой — на него не то что наступить, пальцем тронуть — сто раз подумаешь. Всего в нем с избытком — и мускулов и энергии, ему и приспосабливаться не надо — с боем возьмет от жизни что положено. И никому в голову не приходит, что этот несокрушимый с виду богатырь уязвимее хлюпика, потому что душа у него болезненно чувствительная, как уши слона, которые от слабого укола обливаются кровью. Несокрушимость такого человека обманчива: любая несправедливость может вывести его из строя. Приспосабливаться, чувств своих он скрывать не умеет. На дружбу он отвечает преданностью, за доброе отношение платит сторицей и никогда не прощает предательства. Такие люди обычно не делают карьеры, ибо на компромиссы и зигзаги не способны, а по прямой линии далеко не уйдешь — упрешься в стенку. Редко случается, что их понимают и ценят, куда чаще бывает — шарахаются и стараются поскорее избавиться, слишком много в них и от них беспокойства..."

Владимир Санин. "В ловушке"
segels: (Default)
… Попала в руки книга Т.Москвиной «Люблю и ненавижу». В основном это – рецензии на фильмы и спектакли. Кое-что созвучно моим мыслям:

« Здоровых мужчин, которые зарабатывают на жизнь убийством и грабежом, я ненавижу с такой силой, что охотно вбила бы осиновый кол в каждую их могилу. Но ещё сильнее, чем братву, я ненавижу паразитическую индустрию, индустрию зоны, все эти убогие и тошнотворные песни, книги, фильмы, которые братву эстетизируют, пропагандируют, возвеличивают и от неё питаются. Сто тысяч раз презренное занятие! О жизни братвы я хочу знать не больше, чем о жизни глистов. На ком они женятся, кто их мамаша, есть ли у них деточки, как поживают их кореша во Владимирском централе, о чем они мечтают, мне интересно так же, как быт солитёра в кишечнике. С великими мучениями мне удалось просмотреть несколько серий этой жизни глистов. Оказалось, у «Бригады» большой рейтинг, с чем я население и поздравляю. Какого же порядка вы, россияне, хотите, о какой справедливости грезите, на что после этого жалуетесь, если ваши заветные герои таковы? И как не стыдно эстетизировать и поэтизировать явную и откровенную мразь, прилепляя к ней личики хорошеньких комедиантов?..»
segels: (Default)
«…Постукивая каблуками, Тамара Павловна принялась ходить от листа к листу.
– Странно… Что за содержание…

Егор с Ваниной помощью развешивал последние номера. Он молчал, но уже закипал.

– Все-таки я не понимаю, – раздраженно произнесла Тамара Павловна. – С директором это согласовали?

– Марина говорит, что согласовала…
– Странно… Какие-то планеты. Зачем это? Сплошной отрыв от действительности.

– Не такой уж, видимо, отрыв, если вы испугались, – не выдержал Егор.

– Что? Чего я испугалась? Ты, Петров, отдаешь отчет, что говоришь?

– Отдаю… – Егор приклеил к стене последний угол газеты, отошел и полюбовался. – Конечно, отдаю… в том, что оторванные от действительности сказки Ямщикова не первый раз кого-то вздрагивать заставляют…

– А… Зато ты, я смотрю, вздрагивать не научился! А зря, голубчик! Пора бы уже понять, что теперь иная ситуация…

– «И что твой папа уже не прежний чин и спрятаться за его спину не удастся», – ровным голосом закончил Егор. – Знаю. Слышал уже много раз.

– Но не сделал выводов!

– Сделал… Вывод, что в школе не важно, какой сам человек, а важно, кто его папа…

– Какой человек ты сам, мы обсудим на педсовете, – сообщила Тамара Павловна. – И тогда ты сделаешь выводы, какие нужно… Господи, скоро ли наконец реформа? Может, хоть тогда призовут вас к порядку…

Она ушла не столько возмущенная, сколько угнетенная хамством и неблагодарностью нынешних лоботрясов, которым отдаешь столько сил, а они…

– Ну что ты с ней связался? – упрекнула Светка.

– Неконтролируемые эмоции, – объяснил Егор…»


Владислав Крапивин «Острова и капитаны» (Наследники)
segels: (Default)
"…В тяжкие времена безотчетного страха и неясности судьбы я нашел простое и доступное всякому лекарство от душевной смуты: в Доме Капитанов я неспешно разглядывал судовые модели. Созерцание крошечных каравелл и фрегатов, где сочеталась неторопливая мудрость, кропотливость мастеров с воспоминаниями о плаваниях вокруг неоткрытого мира, успокаивает человека, возвращая ему равновесие духа, ясное сознание и надежду..."

Владислав Крапивин «Застава на Якорном поле»


Profile

segels: (Default)
segels

July 2012

S M T W T F S
1 234 567
8910 111213 14
15 161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 06:50 pm
Powered by Dreamwidth Studios