segels: (Default)
[personal profile] segels

№ 125
Джонни, Мишка и Юрик подошли к воротам Самохинского дома. У Джонни была свернутая в рулон бумага. Мишка размотал и поднял на палке привязанное к ней белое полотенце. Юрик поколотил кулаком в калитку. Поколотил старательно, однако из-за ворот никто не отозвался. Тогда Джонни поправил в Мишкиных руках и поднял повыше парламентерский флаг. Затем погремел висевшим на калитке старинным железным кольцом.
Тяжелая щеколда рядом с кольцом поднялась - видимо, кто-то на дворе потянул проволоку. Калитка отошла. Джонни вздохнул, набираясь решимости, и твердо шагнул на территорию неприятеля. Юрик и Мишка - за ним.
На крыльце стояли Толька Самохин, Пескарь и еще один «викинг».
Самохин сделал вид, что очень удивился (больше, чем на самом деле).
- Во, гляньте, люди добрые! Делегация!.. Это как понимать?
- Это Джонни Макарона! - известил Пескарь. - Сам в руки идет! Напинаем?
- Это не просто Джонни Макарона, а пар... пар... ментар... тьфу! Пар-ла-мен-тер. С белым флагом, - хихикая, объяснил Самохин.
- Можно и с флагом напинать, - рассудил Пескарь. - И башкой в репейники.
- Не имеете права, - сказал Джонни. - Это запрещает конвенция.
Самохин опять сделал вид, что удивился.
- Чего-чего? Какая-такая конвенция?
- Дженевская! - отчеканил Джонни.
- Ну-у, если женевская, - протянул Самохин и повернулся к другому викингу. - А че, Шурик, правда есть такая?
- Вроде бы есть, - отозвался Шурик (он был, видимо, умнее Пескаря).
- Жалко... ну, ладно, - вздохнул Самохин. И обратился к парламентеру: - А че надо-то?
- Получите письмо! - Джонни широким жестом протянул предводителю викингов бумажную трубу. Тот хмыкнул. Взял. Развернул. Прочитал. Хмыкнул опять.
- Во, парни, слушайте. - обратился он к соратникам. - Пишут: «Вызываем на решительный бой! В овраге за музеем! Завтра. В четверг. В девять часов утра!»
Пескарь и Шурик захихикали. Сначала неуверенно, потом громче. Затем - полный смех. Наконец Самохин выговорил:
- Давно так не веселился... А братскую могилу вы уже приготовили?
- Для вас, что ли? Ройте себе сами, нынче везде самообслуживание, - дерзко отозвался Джонни.
- Может, все-таки дать по шее? В Женеве не узнают... - сказал Шурик.
- Подождем до завтра, - решил Самохин. - Не будем опережать удовольствие... Все. Гуляйте, пока живы... парлым... ментарпы...
И тут проявил себя маленький Юрик Молчанов.
- А ответ на письмо будет? - напомнил он отважным голоском.
Ярл Самохин скрестил руки. Глянул с высоты крыльца. Пообещал:
- Будет. Завтра в девять.
Вечером Джонни читал «Трех мушкетеров». Он лежал на кровати, взгромоздив пятки на спинку дивана, а тяжелый том держал на груди. На книгу падали уютные лучи настольной лампы. Высвечивали картинки с отважными персонажами романа. Джонни чудилось, что сквозь стены доносятся темпераментные восклицания на французском языке и звон клинков. Джонни от удовольствия облизывал губы и со вкусом переворачивал страницы...
Вернулся с поздней работы папа. Заглянул в дверь.
- Ну-с, как дела, мушкетер?
Джонни, не отрываясь от книги, показал большой палец.
- Читаем? - догадливо сказал папа.
- Ага... Я уже шестьдесят восемь страниц прочитал. Мог бы больше, да днем не было времени...
- Днем у него с-совершенно не было времени, - сообщила из другой комнаты Вера Сергеевна. - Он сманивал из лагеря младших ребят и устраивал с ними сомнительные операции...
- Да, Валерий, - поддержала Веру мама. - Видел бы ты, во что он превратил свой именинный костюм...
- Подумаешь, чуть-чуть капнул краской... - подал голос Джонни сквозь боевое звяканье шпаг.
- Чуть-чуть! - ахнула Вера.
Мама сообщила:
- Я кое-как отмыла этого авантюриста и хотела засадить дома, но твой ненаглядный сын...
- М-м... и твой, между прочим... - осторожно вставил папа.
- Увы... он заявил, что у него нынче еще одна операция... кажется, «Оранжевые рога»...
- «Рогатая атака»... Но это была пока репетиция, - уточнил Джонни.
- С ума сойти! - ахнула мама. - Валерий! Ты полностью увяз в своих монастырских фресках и совершенно забыл о воспитании сына. А у него наступает ответственный возраст...
Папа сокрушенно кивнул:
- Каюсь... Приму меры... - Он присел на край Джонниной постели. - Но сначала хотелось бы уточнить причины... Может быть, наше дитя рвется на улицу не из-за каких-то операций, а... может быть, есть сердечная причина? Уж не объявилась ли в округе какая-нибудь фея, из-за которой невозможно усидеть дома?
Джонни наконец отложил книгу.
- Кто объявился?
- Фея... - усмехнулся папа.
- А это кто?
- Ты не знаешь? Так называют загадочных особ женского рода, которые вызывают у юношей радужные надежды и вдохновение...
- А-а!.. Похоже, что появилась. - не стал отпираться Джонни. - Вызывает надежды. На победу...
- Вот как! И что же? Симпатичная?
- Ну... папа, главное ведь не внешность, а характер. А характер что надо! Сережка Волошин сказал, что в ней, наверно, испанская кровь...
- Не «Сережка», а «Сережа», - машинально подала реплику стоявшая в дверях мама.
- А! Значит, темпераментная особа, - сделал вывод папа. - А где она живет? Я ее встречал? И как она все-таки выглядит?
- Нормально выглядит... Ну, бока гладкие, с бронзовым блеском. И бородка красивая, как у кардинала Ришелье. А рога знаешь какие крепкие!..
Папа потерянно глянул перед собой. Взялся за сердце. Слабым голосом сказал Джонниной маме (которая сама была близка к обмороку):
- Аллочка, мне кажется, нужен валокордин...
Джонни развеселился...
Утро решающей битвы было безоблачным. Щиты викингов полыхали на солнце. Их боевой строй по-прежнему образовывал ромб (средняя шеренга - четыре человека, затем впереди и сзади - трое, потом по два бойца и, наконец, в хвосте и во главе строя по одному; первым был, конечно, Толька Самохин). Из-под глухих щитов были видны только ноги, а над верхними кромками - рогатые шлемы: чайники, кастрюли, миски, старые каски...
Серое знамя с изображением рогатого черепа реяло над шлемами.
Строй под сдержанный барабанный рокот следовал по середине улицы. Компания дошколят с трехколесными велосипедами и самокатами быстренько убралась с тротуаров и укрылась за калитка¬ми. Из-за заборов вылетели несколько гнилых картофелин и кочерыжек и ударились о щиты. Из глубины строя донесся ропот:
- Давайте, поймаем этих головастиков!
- Ноги выдергаем!..
- Не поддаваться на провокации! - приказал Самохин. - Надо беречь силы для главного боя!
Его адъютант Пескарь осмелился на возражение:
- Да какой бой! Они побегут, как только увидят нас!
- Молчать! Забыли о дисциплине?! - пресек возражения грозный ярл.
Сильнее загудел барабанный марш...
У пивного киоска два милиционера (наши прежние знакомые) проводили викингов довольными взглядами.
- Молодцы, ребята. Сила и сплоченность.
- Таких хоть сразу пиши в ОМОН. Не подведут...
Разведчики с мобильниками сообщили командиру из листвы густых крон:
- Противник собрался на пустыре...
- Построились...
К счастью для отряда Сережки Волошина, разведчики викингов не могли видеть его с тыла и сообщить ярлу интересные подробности...
- Вперед! - скомандовал Самохин.
Викинги проследовали вниз по склону и вышли на заросший пустырь. Его окружали кусты, а с краю подымались несколько деревьев.
Между деревьями викинги увидели строй своих противников.
Среди рогатых воинов опять началось неприличное, подрывающее дисциплину веселье. Так жиденько и беспомощно выглядели враги.
- Тихо! - приказал Самохин.
- Но как было не веселиться!
Противник был такой! Пять человек стояли поперек дороги, вооруженные чем попало. У девчонки вместо щита была жестяная крышка от бачка. Джонни Макарона держал игрушечный автомат, бесполезный в настоящем бою. У Сережки Волошина вообще не видно было оружия. Лишь братья Дорины укрылись за настоящими, как у викингов, щитами. Пятерка эта растянулась в редкую шеренгу, только Борька и Стасик стояли рядом, сдвинув некрашеные щиты.
- Сейчас побегут. - пропищал Пескарь. - Не будет никакого боя.
Но противник не бежал. Это вызвало у викингов... не то, что¬бы опасение, а... некоторое непонимание. Из-за щитов, из-под шлемов смотрели недоуменные лица. Слышались реплики:
- Психи какие-то...
- В натуре, будто мешками ушибленные...
- Ребята, вы их сильно не бейте...
- Может быть, они решили геройски погибнуть? - опасливо спросил Пескарь.
- Помолчи... - оборвал его Самохин. - Пленных заприте до вечера в нашем штабе. А Джонни - сразу ко мне. Я из него сделаю чучело...
Но Джонни был уверен, что чучело из него не сделают. Поэтому смотрел на врага с дерзким прищуром. Он был в своем «адмиральском» костюме - более или менее отчищенном от краски и превращенном в боевой наряд. Талию Джонни перехватывал командирский ремень.
Викинги склонили копья и мерным шагом двинулись на жиденькую шеренгу своих врагов. Опять загудел барабан.
- Левой!.. Левой!.. - пискляво командовал Пескарь.
А Сережкин отряд ждал врага.
Стасик нервно сказал Сережке:
- Не тяни. Оставь место для разбега.
- Серега, давай! - нервно выдохнула Вика.
Продолжение следует.

№ 126.
Викинги надвигались, как рыжий танк.
Сережка посмотрел на Стасика и Борьку:
- Внимание... Старт!
Братья Дорины раздвинули щиты и убрали руки с Липиных рогов.
Липа глянула вдаль, и ее затрясло. В Липиных глазах отразилось множество ненавистных чудовищ-матадоров, которые были созданы исключительно для того, чтобы приводить ее, Липу, в ярость.
И-ммэ-эх! - утробно выдала Липа свой боевой клич. Встала на дыбы, оттолкнулась задними ногами и ринулась на врага, вырывая копытами клочья травы.
Сережка Волошин скрестил на груди руки. Как Наполеон.
- Ха-аррашо идет, - сказал он.
Викинги замедлили шаг. Едва ли они испугались. Скорее, просто удивились. А потом, разглядев, что мчится на них всего-навсего пожилая коза бабки Наташи, со смехом опустили щиты и склонили копья.
Ох, как это опасно - недооценивать врага!
- Э... - запоздало сказал Пескарь. - Чего это она...
Липин удар был похож на удар окованного железом таранного бревна по ветхому курятнику.
Раздался сухой треск фанеры и нестройные крики растерявшихся викингов. Строй дрогнул и развалился. Липа исчезла в гуще копий, шлемов и щитов. Она бесновалась в середине толпы рогатых воинов. Из нее один за другим выкатывались поверженные рогатые воины. Знамя упало.
В армии викингов стремительно нарастала паника. Кто-то крикнул:
- Бешеная!
Это было как сигнал. Бойцы кинулись на забор и в кусты, устилая поле брани рогатыми кастрюлями и огненными прямоугольниками щитов. Четыре человека сомкнули ряд и хотели встретить грудью дикого врага, но пустились в бегство, едва Липа нанесла по одному из щитов сокрушительный удар.
Не бросил оружие только ярл. Грозный вождь викингов не мог покинуть место битвы, оставив на нем копье и щит. Он отмахался от Липы копьем, ухватил его под мышку, закинул щит за плечи и крупной рысью помчался с пустыря. Блестящий шлем слетел с него и несколько метров, бренча и прыгая, катился за хозяином. Потом застрял в траве. А фанерный квадрат прыгал у Самохина на спине, сверкая оранжевой краской, и Липа расценила это как издевательство. Набирая скорость, она пустилась за последним викингом, настигла и атаковала с тыла. Щит рогами она не достала и ударила несколько ниже, но Тольке от этого было не легче.
Получив еще два удара. Толька понял, что не уйдет. Он бросил снаряжение у кривого клена и с цирковой ловкостью взлетел на толстый сук.
Липа остановилась. Ее бока взлетали и падали от яростного дыхания. Она ударила копытом брошенный щит и с отвращением сказала: «М-мэ!»
Она хочет сказать «мэрзость», - объяснила Вика ребятам. Джонни принес оторванное от древка знамя викингов. Вика накрыла им Липу, как попоной.
- Это тебе награда за победу...
Джонни почесал у Липы за ухом:
- Фея...
Самохин смотрел с дерева с тоскливой безнадежностью.
Победители окружили тополь.
- Сидишь? Ну и как там? Удобно? - ласково спросила Вика.
Самохин уселся на суку попрочнее (он слегка пришел в себя; все-таки сейчас он был не один на один с бешеным зверем).
- Да ничего, - уклончиво отозвался он.
- Слезай, джаба с рогами, - сказал Джонни.
- Фиг, - сказал Самохин.
- Хуже будет, - предупредил Борька.
- За штаны стянем, - пообещал Стасик.
- Попробуй. Как врежу каблуком по носу... - пообещал Самохин.
Сережка молчал, по-наполеоновски скрестив руки. Он считал, что побежденный враг не стоит разговоров. Он гладил Липу и чесал у нее за ухом. Липа хрипела и косилась на щит. Сережка повернул его краской вниз. Потом взглянул на Самохина и спросил у ребят:
- Что с ним делать?
- Дать ему джару, чтоб запомнил, - мрачно предложил Джонни.
- Десять раз по шее, - сказал Стасик
- Точно! - поддержал брата Борька.
Сережка вздохнул:
- Нельзя. Пленных лупить не полагается. Это нарушение правил ведения войны.
- Вы их и так нарушили, - сообщил с высоты Толька. - Применили запрещенное оружие. Два раза. Сперва краска, потом эта бешеная зверюга...
- Кем это она запрещенная? - хихикнула Вика.
- Дженевской конвенцией, - в тон ей хихикнул Джонни.
- Жалуйся в Совет безопасности, - сказал Сережка.
- А можно этому пленному хоть два разика по шее? - просительно вымолвил Стасик.
- Я еще не пленный. Вы меня еще сперва достаньте. - отозвался Толька.
- Очень надо, - сказала Вика. - Сиди там, если охота. А мы здесь... Кто кого пересидит? - И она устроилась на травке. Остальные тоже расселись под тополем. Мирно так. Только не совсем остывшая от боя Липа подозрительно поглядывала наверх.
Толька вдруг почувствовал, что сук очень твердый и не такой уж толстый. Он при каждом движении скрипел и потрескивал.
- А драться будете, если спущусь? - спросил Толька.
- Не будем. Нужен ты нам такой... - сказал Сережка.
- Хватит с тебя козы, - добавила Вика.
- Уберите ее подальше... И где нашли такую сатану... - проворчал Толька.
- Сами воспитали, - сказал Стасик.
Вика отвела Липу, укрыла ее знаменем викингов с головой.
Толька уцепился за сук, повис и прыгнул в траву.
- Забирай барахло и топай. Пока мы добрые... - сказал Сережка.
Самохин поднял копье и щит. Пошел не оглядываясь. Победители смотрели ему вслед. Похоже, что им было слегка жаль поверженного врага. Но Джонни все-таки сказал Тольке в спину:
- Столько рогатых не могли с одной козой справиться...
Сережка добавил:
- Еще полезете - стадо боевых козлов выставим.
- Новейшей выучки, - добавил Стасик.
Толька не оборачивался и не отвечал. На пути ему попался застрявший в траве шлем-чайник. Толька пнул его. Потом отбросил щит и копье...
На Самохина перестали смотреть. Вика подняла лицо.
- Ой, мальчики! Дождик пошел, капельки... - Над пустырем повисла маленькая, как мочалка, тучка.
- Это случайные капельки, - сказал Сережка. - Сейчас кончатся...
Он вдруг лег навзничь, помолчал, непонятно улыбнулся.
- Серенький, ты чего... - забеспокоилась Вика.
- Так... Стихи сочиняю...
- Сочинил удже? Прочитай, - попросил Джонни.
- Ага... вот...
Брызжут капли сквозь березу.
Нам от капель хоть бы хны...
На лугу пасутся козы.
Хорошо, что нет войны...
Помолчали.
- Правильные стихи, - сказал Джонни.
- Но здесь же не береза, а клен. И только одна коза, - неуверенно возразил Борька.
- Это же стихи, а не математика. - Заступилась за автора Вика. - Поэтический образ...
- Тогда конечно... - уступил Борька.
Сережка вдруг вскочил.
- Ладно, пошли ребята...
- Куда? - удивился Стасик. - Все ведь уже кончилось.
- Как это все? А бабкина дверь? - сказал Сережка. - Мы должны ее покрасить в зеленый цвет!
- Да! Мы дали джелезное обещание! - вспомнил Джонни.
И они пошли красить дверь. С ними шла коза Липа, покрытая трофейным знаменем...
Сначала шли неспешно и вразброд. Кто-то замурлыкал на пришедшую в голову мелодию Сережкины стихи. Кто-то подхватил. И вот уже вместе спели первый куплет. Пошли веселее. Прямо на ходу сложилась еще одна строфа. И получилось, что компания шагает бодро, в ногу, и поют все вместе. Джонни марширует впереди и отбивает ритм трофейными кастрюльными крышками, которые служили находившимся внутри строя викингам маленькими щитами... Выходят на улицу Гайдара. Отовсюду сбегаются ребята, шагают вместе с компанией Джонни и его друзей. Настоящее шествие победителей. И песенка звучит все уверенней.
Брызжет дождик сквозь березы,
Брызжет дождик сквозь березы.
От него нам хоть бы хны.
На лугу пасутся колы.
На лугу пасутся козы.
Хорошо, что нет войны.
Ну а если кто-то драться.
Ну а если кто-то драться.
Вновь захочет нам назло.
Мы мобилизуем двадцать.
Мы мобилизуем двадцать.
Дрессированных козлов.
Нрав у них непримиримый,
Нрав у них непримиримый
И характер нестерпим —
Пусть враги почешут спины,
Пусть враги почешут спины
И места пониже спин.
Мы за мир двумя руками,
Мы за мир двумя руками,
Но пускай наш враг дрожит!
Если он придет с рогами,
Если он придет с рогами,
От рогов и побежит!
А пока мы дружно будем,
А пока мы дружно будем
Травку рвать козе своей.
Ведь, зачем воюют люди,
Ведь, зачем воюют люди,
Непонятно даже ей.
Допев последний куплет, Джонни весело звякает последний раз. Зрители видят крупным планом его жизнерадостное лицо. А за кадром раздается не менее жизнерадостный голос Липы:
- Мэ-э...
Продолжение следует.

Profile

segels: (Default)
segels

July 2012

S M T W T F S
1 234 567
8910 111213 14
15 161718192021
22232425262728
293031    

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 22nd, 2017 09:07 pm
Powered by Dreamwidth Studios