segels: (Default)
[personal profile] segels


№ 133.
«Двенадцатая курица»
Возможно, мои описания детей-актеров поверхностны и даже ошибочны. По сути дела, что я о них знаю? Об их проблемах, домашней жизни, школьных делах? Об их привязанностях и увлечениях? Об их радостях и горестях? Лишь «кое-что». Ведь я видел их только на съемках и говорил с ними очень даже не часто...
И все-таки порой я чувствовал себя одним из них, в дружной компании «овражников», которая собиралась то на ступеньках дворовой лестницы, то на крыльце двухэтажного дома со старинной резьбой. Чаще всего они и не смотрели на увязшего в хлипком шезлонге дядьку с недовольным лицом. И не подозревали, что этот дядька ощущает себя десятилетним Славкой, которого они снисходительно приняли в свою компанию и которому позволяют вместе с ними болтаться на качелях, напевать дурашливую, совсем детсадовскую песенку («Зайчик-раз, зайчик-два...») и обсуждать планы обуздания зарвавшейся компании хулигана Самохина...
Я незримо присутствовал среди них, и начинало казаться, что это и вправду мои друзья детства. В самом деле! Ведь они были не только Илюшка, Женька, Даша, Мирослав и Никита нынешнего лета. Они были Сережкой Волошиным, Джонни Воробьевым, отважной Викторией и братьями Дориными из моей книжки, написанной во времена моей молодости, когда детство казалось совсем близким. А уж тех-то, «книжкиных» ребят я знал досконально.
Кстати, режиссеру повезло. Судьба подарила ему юных исполнителей совсем такими, какими были герои повести. Не надо было ничего менять в характерах, ничего «переклеивать». Единственное отличие от текста - некоторая «удлиненность» Джонни, но на эту деталь скоро перестали обращать внимание.
Отважную и самостоятельную девочку Вику играла Даша Чистякова. Тоже отважная и самостоятельная. В дни съемок ей исполнилось двенадцать. Старшая сестра в большой семье (там еще две сестренки и четырехлетний брат), спортсменка, знающая толк в восточных единоборствах и прыгавшая с парашютом (правда, не одна, а в «тандеме» с тренером). И удивительно обаятельная личность...
В книгах, которые я успел сочинить за полвека, иногда встречаются такие девочки (хотя и принято считать, что «Крапивин пишет лишь про мальчишек»). Впрочем, критики привычно подчеркивают, что «эти девочки - те же мальчики, только в платьицах»). Но разве Даша-Вика - мальчишка в платьице? Она и в книжке, и в фильме - девочка, подкупающая своей именно девичьей обаятельностью, изяществом, даже кокетливостью и в то же время решительными нотками старшей сестры ... Будь это в начале пятидесятых годов, я обязательно стал бы томиться тайной привязанностью к такой девчонке. Тайной - потому что не смел бы надеяться на ответные чувства. Разве мог я - нерешительный, боящийся насмешек и хулиганов, долго не решавшийся переплыть Туру и сцепиться в драке с соседом Толькой Ивановым - рассчитывать на ответную симпатию этой девочки? Мои чахлые достоинства, вроде умения сочинять стихи и метко расшибать из рогатки аптечные пузырьки, едва ли могли иметь ценность в ее глазах. Если бы я и позволил себе проявить какие-то чувства, то, по¬жалуй, к младшей Дашиной сестренке Тасе с ее дружелюбно-веселым характером и любовью к сказкам...
Впрочем,Даша тоже любит сказки. И призналась, что пишет повесть с фантастическим сюжетом. А книг у нее... Несколько «павильонных» сцен снимались дома у Чистяковых, и видны такие стеллажи домашней библиотеки, что аж зависть берет...
Впрочем, все они - компания «овражников» - замечательные читатели. Сколько раз я видел их в перерывах между съемками с книжками в руках, сколько слышал разговоров о разных авторах... С досадой вспоминаю столичных «элитных мальчиков», которых режиссеры выбирали на роли других фильмов по моим повестям. Те мальчики в ответ на вопрос: «Любите ли вы читать?» уклончиво сообщали: «Вообще-то, не очень. Мы больше в компьютерные игры...» Ну, и роли исполняли, как взятые с компьютеров персонажи... А глядя на моих юных земляков, я понимал, как беспочвенны разговоры стонущих взрослых, что «нынешние дети совершенно разучились читать».
Ребята по-прежнему читают. Похоже, что как в песне Высоцкого, который написал: «Значит, нужные книжки ты в детстве читал...» Конечно же, именно такие книжки научили их быть настоящими товарищами. Удивительно дружная сложилась компания. Дружная не только в съемках, а вообще. Казалось, они всю жизнь обитают в одном дворе, привыкли постоянно находиться бок о бок и скучают, если долго не видят друзей. Они даже бегали ночевать друг к другу, чтобы подольше быть вместе. А потом, когда съемки кончились, была, разумеется, ностальгия. Но в этой печали есть хорошая сторона: все светлое и настоящее навсегда остается в душе.
Конечно, дело не только в книгах. Есть еще один «секрет». Мне приходилось немало работать с ребятами, и часто меня «доставали» вопросами тетушки-педагогессы разного толка: «Поделитесь, пожалуйста, вашей методикой. Как вам удается создавать такие дружные коллективы?» А никакой методики не было. Просто всегда было настоящее дело. Когда строишь парусники и ходишь на них в штормовой ветер, когда снимаешь фильмы, готовишься к фехтовальным турнирам, пишешь коллективную книгу, репетируешь спектакли, возишься с подшефными малышами, это объединяет всех. Одному здесь ничего не сделать - только вместе с товарищами. Оттого и возникает ощущение дружеской близости...
Здесь тоже было общее дело - настоящее и серьезное. И нелегкое! Сколько сил положили на него эти артисты одиннадцати-двенадцати лет. Ведь порой доходило до изнеможения, даже до нервных слез. А все равно не оставляло ощущение радостного творчества.
Да, порой работа выматывала ребят. Причем на первый взгляд - самые нехитрые эпизоды. Сколько энергии, например, потратили Никита Смирнов и Мирослав Быков (братья Дорины) на щелястую и занозистую дверь для сарая бабки Наташи. Остальные тоже, но этим «братьям-мастеровым» выпала здесь главная роль. В жизни Мирослав и Никита не очень похожи, а в кино были как настоящие дружные братья. Умелые и деловитые. Они сперва красили окаянную дверь, а потом сколачивали ее заново, поскольку режиссер вспоминал, что дверь покрашена слишком рано и теперь нужна другая. Затем вместе со всей компанией таскали эту махину по разным улицам, имитируя длинный путь от своего двора к бабкиному дому, и вновь пристраивали ее, тяжеленную, к косяку... Возможно, это дощатое сооружение снится им до сих пор, и они проклинают его так же, как сценариста, придумавшего всю эту историю...
А как Мирослав, игравший Борьку, укрощал козу, которая осатанела при виде оранжевой двери. Набрасывал ей на голову свою майку. Кидаться на дверь по-настоящему Алиса не хотела, но от мальчишки отбивалась по правде. И я всерьез охнул, когда увидел на ребрах Мирослава длинные кровоподтеки. К счастью, оказалось, что они нарисованные, но это рогатое создание могло вделать рогами и по-настоящему (что не раз доказывало на деле)...
А как однажды измотали Женьку ради крохотного эпизода, когда Джонни с ведерком краски пролезает в щель забора! Казалось бы, что здесь сложного? Подбежал, протиснулся между досками... Но нет! Чтобы показать, какой он запыхавшийся, Джонни должен был пробежать по Туринской улице около сотни метров. А потом столько же, чтобы вернуться «на исходную позицию». Возвращаться приходилось снова и снова. Потому что оказывалось, что «опять не то»: или он неправильно держал ведерко, или зацепился им за доску, или доска отошла не в ту сторону, или руку он поднял не так и «локоть ушел из кадра», или... тьфу. Казалось бы, что такого? Лезет мальчишка в щель, может зацепиться и локтем, и ведерком и застрять на секунду - дело обычное. Но...
- Все хорошо, но снимем еще раз! Приготовились... Работаем!..
Я подсчитал, что Джонни в общей сложности пробежал около трех с половиной километров и семнадцать раз пролезал в щель над логом.
- Слушай, у тебя есть совесть? - Это, конечно, не Женьке, а режиссеру.
- Я же просил не вмешиваться в ход съемок!
Тогда я громко рассказал окружающим историю, которую вычитал в воспоминаниях актера Николая Черкасова. Давно, еще до войны, он снимался в каком-то фильме (не помню в каком), где пришлось изображать оголодавшего героя. Режиссер заставил артиста сходу съесть жареную курицу. Черкасов и правда был голоден и расправился с курицей с удовольствием. Затем во второй раз (тоже не без удовольствия). Но пришла очередь третьего дубля, потом четвертого... потом двенадцатого...
- Как ты, Илья Дмитриевич, думаешь, может ли изображать голодного человека актер с двенадцатой курицей в зубах? И может ли загнанный до изнеможения ребенок играть неутомимого мальчишку, весело обманывающего своих врагов?
- Я профессионал и знаю, что делаю...
- Я тоже кое-что понимаю в кино. И, кроме того, профессионал в своем деле, в литературе. И если у меня в жизни хватит времени еще на одну книгу, я назову ее «Застрелить Белостоцкого». А первая глава будет именоваться «Двенадцатая курица»...
Все вокруг вежливо посмеялись (кажется, кроме Джонни).
Примерно такая же ситуация сложилась, когда Вике (то есть Даше Чистяковой) пришлось взлетать по лестнице на второй этаж сарая (она изображала, что спасается от своей тетушки Нины Валерьевны). Впрочем. Даша сама расскажет это лучше меня. Вот фрагменты ее сочинения, которое называется «Между небом и землей».
«Шаткую лестницу поставили к чердачной дверце. Нижняя перекладина качалась на одном гвозде. Я поморщилась и поставила ее нижним концом на соседний гвоздь. Вроде держится...
- Попробуй взбежать, - предложил Илья.
Я с места рванула вверх, но на последних перекладинах лестница опасно зашаталась, и я, торопливо ухватившись за скобу, нырнула в темноту чердака. Там царил приятный полумрак... Но снизу раздался голос Ильи:
- Неплохо, но надо гораздо быстрее. Можешь ускориться?
- Постараюсь...
После уютного чердака внизу было суетливо и нервно. Я аккуратно спустилась «с небес на землю».
Выслушав совет Ильи, я поправила лестницу и взбежала еще раз.
- Уже лучше, но надо еще быстрее, - сообщил Илья.
Нижняя перекладина опять болталась на одном гвозде. Я привычно поправила ее и вновь понеслась на чердак прочь от невидимой тетушки. Все это были тренировки, снимать еще не начали.
Наконец, стали устанавливать камеру, и тут оператор вдруг заявил:
- Нет, Илья, так не пойдет. Сам посмотри - у нее же платье вон как парусит. А мы детское кино снимаем...
Режиссер задумчиво посмотрел на небольшой сарайчик. Вскоре камера вместе с оператором красовалась там, на крыше, а Илья руководил снизу.
- Даша, попробуй взбегать с разгона...
Я отошла подальше и изо всех сип понеслась к лестнице. Перепрыгнув перекладину, ударяясь локтями и коленями, я вскочила на чердак и тут же высунулась обратно:
- Ну, как?
Порядок, - отозвался Илья. - можно снимать.
Продолжение следует.

№ 134 (3151) Чт, 28 Июль 2011
- Сцена восемь, кадр двенадцать, дубль один - привычно протараторила «хлопушка» Лена.
И началось:
- Не то… Не то… Не то… Быстрее! Голову поверни! Запрыгивай левее!
- Кадр двенадцать, дубль пять, - хмуро сообщала «хлопушка».
- Приготовилась… пошла! - кричал режиссер.
Дубле на седьмом послышались долгожданные слова:
- Ну-ка, дайте мне плэйбек. И Илья нырнул головой к монитору.
Счастливая, я помчалась прочь со съемочного двора к отдыхающим за калиткой друзьям. Торопливыми глотками осушив бутылку воды, я вдруг услышала:
- Даша! Дубль не вышел! Иди сниматься.
Шипя от злости, я подошла к режиссеру.
- Ну? - сдерживая чувства, спросила я.
- Ты недостаточно повернула голову, лица не видно, - ответил Илья, задумчиво пощипывая усики.
Лена с тоской в глазах взяла хлопушку, оператор, вздыхая, полез на сарай, лишь глаза Ильи сверкали огнем творчества.
- Оглянись в конце на тетушку…
- Нет… Да, вот так! А теперь-то же самое, но быстрее!..
На двенадцатом дубле Илья сказал:
- Ну, вроде, было…
Я боялась отойти и терпеливо ждала, пока режиссер смотрел отснятый дубль. После чего он поднял сияющие глаза и сказал заветное слово:
- Снято!»
Даша все изложила точно и динамично. Только, видимо, из скромности, не написала, сколько храбрости и спортивного умения ей понадобилось при этой съемке. Лестница-то была хлипкая и не достигала люка. Требовалась цирковая ловкость. И Даша геройски проявляла ее. Даже у такой тренированной девочки начинало сбиваться дыхание… Режиссеру-то что! Он во время съемок только раз попробовал подняться к чердаку, и это напоминало восхождение ожившего несгораемого шкафа по бамбуковым жердочкам на небоскреб…
- Загоняли тебя? - тихонько посочувствовал я Даше, когда наконец прозвучало «снято!»
- Да… - шепотом призналась она.
Я пошел к режиссеру, чтобы высказать свою точку зрения. Но он, кажется, загонял и себя. Сидел на брезентовом стульчике и утомленно гладил электронного кота Меркурия (уши которого где-то потерял)… А потом сконцентрировал внимание на Илюшке Плясухине и стал выговаривать ему, что тот опять забыл слова своей роли.

ОРДЕН ЦВЕТУЩЕГО РЕПЕЙНИКА
Илья Плясухин играл роль командира компании «овражников». Даже не командира, а просто главного мальчишки, чей авторитет строится на добром характере и умении принимать правильные решения (и сочинять стихи). На мой взгляд, замечательно играл. Предводитель овражников получался у него находчивым, веселым, всегда по-дружески настроенным к ребятам и, я бы сказал, с этакой внутренней интеллигентностью (как и его антипод - Никита Липунов, игравший предводителя «викингов»)… Но мне кажется, у режиссера Илья-Сережка порой вызывал антипатию. Или, вернее, этакое творческое неприятие. Конечно, спрятанное в душе, но все-таки иногда заметное. И причиной такого неприятия были как раз Илюшкины достоинства. То есть те черты, которые я считал достоинствами: внутреннюю самостоятельность, желание поступать по-своему. Ощущалась в мягком на первый взгляд, обаятельном мальчишке похожая на твердый костячок прочность характера. Иногда она проявлялась и не в лучшем виде (режиссер негодовал). Например, в пренебрежении к обязанности учить слова своей роли. Многим это казалось разгильдяйством и ленью. А мне чудилось, что Илья Плясухин просто надеется, что во время съемки он вспомнит или найдет в себе нужные фразы. В ответ на упреки режиссера он улыбался - не виновато, а, скорее, снисходительно. Зубрежка была не в характере юного поэта Сережки Волошина из моей повести.
Долгое время я не решался спросить, пишет ли Илья стихи не в фильме, а на самом деле. Боялся огорчиться, если узнаю, что ошибся. Но Илья признался, что да, стихи он сочиняет и записывает их в специальную тетрадку. Даже обещал показать…
Поэтическая самостоятельность натуры сказалась и во внешности актера Плясухина. Для своей роли он выбрал интересный костюм: просторные, как колокол, бриджи, широкий ремень и соломенную шляпу. Было в этом что-то от Тома Сойера. Но прежде всего - от киношного Сережки Волошина. Во время съемок он истрепал четыре шляпы. Наши костюмеры и администраторы покупали их в магазине одну за другой. Наконец, продавцы сказали, что «товар кончился». К счастью, кончилась и съемка. Я видел, как четвертую шляпу доедала на травке коза Алиса. В этом было что-то грустно-поэтическое…
В фильме любовь Ильи Плясухина к стихотворчеству была вполне естественной и вызывала полное понимание у друзей. Так что этому обстоятельству режиссер должен был бы радоваться.
Еще несколько слов о режиссере. Я не мог здесь удержаться от упреков в его адрес. И считаю, что справедливых. Но, во-первых, конфликты между сценаристом и режиссером в процессе работы над фильмом - явление постоянное, это, видимо, специфика кино. А во-вторых… ведь были и моменты «единомыслия». Немало хороших вечеров мы провели у меня на кухне, с одинаковым вдохновением обсуждая предстоящие съемки и единодушно радуясь придуманным поворотам сюжета. В конце концов, задачу-то мы решали одну…
«Викинг» Даниил Федоров в своих летних воспоминаниях дал режиссеру Белостоцкому краткую и точную характеристику:
«Были случаи, когда сцена доходила до 10-15 дубля, тогда режиссер уже начинал орать и ругаться. А режиссер у нас был настоящий - с беретом, шарфиком и «матюгальником» (мегафон, или рупор)».
Ребята редко обижались на непомерные требования и грозные вопли режиссера. По-моему, были даже привязаны к нему. Видимо, в тридцатипятилетнем бородатом дядьке они чуяли своего ровесника и прощали ему чисто мальчишечью нетерпимость и несдержанность. Большинство ребят говорили ему «ты». В августе, когда он укатил на отдых в Крым, они слали ему ностальгические эсэмэски…
Сценарист (то есть я) - другое дело. В седом обширном дяденьке, укрывающемся под рябинами и кленами старых дворов и с недовольным видом следившим за съемками, трудно было увидеть ровесника. Одно дело - книжки человека, в которых он предстает двенадцатилетним мальчишкой, другое - суровая реальность. Однако же… Ребята не знали, что в реальности я прогибаю собой хлипкий шезлонг, зато мысленно становлюсь таким же щуплым и быстрым, как Джонни Воробьев, и вместе с ним десятый раз подряд ускользаю от врагов в щель зеленого забора над логом (в действительности пришлось бы прорубать вместо щели ворота)… Кстати, в детскую пору мне на самом деле приходилось не раз спасаться так от окрестной шпаны; об этом даже написано в «Тополиной рубашке» - самой «тюменской» моей повести.
«Рубашку» в ту пору как раз прочел семилетний Никитка Петухов, мой новый замечательный друг. Он-то просто игнорировал разницу в нашем возрасте, ощущая внутреннее единство. Мы оказались одинаковы во всем: в суждениях о жизни, о книжках и о школьных делах, в любви к парусным кораблям. Он нарисовал мой портрет: «Славка Крапивин в семилетнем возрасте» - курчавого мальчонку в тельняшке. Он при смене «съемочной дислокации» преданно таскал за мной парусиновый стул, но, по-моему, не как за пожилым писателем, а как за товарищем, случайно подвернувшим ногу.
Сейчас, когда мы с Никитой (уже восьмилетним) вспоминаем летние события, он говорит, что собирается написать о съемках «Викингов» книгу. Тем более что ему самому довелось принять участие в некоторых эпизодах…
Меня могут заслуженно упрекнуть, что я почти ничего не пишу о взрослых участниках «процесса». Но я, по правде говоря, за полвека так и не научился писать о взрослых. Не решаюсь как-то. Могу только признаться, что ко всем испытываю самую горячую благодарность. Ведь все они отдавали делу массу сил, и в этой отдаче не было никакой корысти. Разве что желание родителей, пришедших с ребятами на съемочную площадку, - быть в это непростое время вместе с детьми и помогать им. Но разве это корысть?
Отец Пескаря Михаил Ломакин, мама Мирослава Быкова Елена Александровна, мама барабанщика Панти Наталья Сергеевна, мама Никитки Петухова Наталья Владимировна… Педагог и журналист Елена Рындина, чей сын тоже «воевал» в рядах викингов… Я боюсь, что не смогу перечислить всех, и прошу не обижаться.
Особое слово о Наталье Владимировне Русаковой, маме нашей героической Вики. Она взвалила на себя должность администратора с таким количеством обязанностей, что даже не берусь перечислять. Однажды я не удержался и спросил, откуда у нее берутся силы и энергия. Она только улыбнулась… Едва ли без нее удалось бы снять этот фильм…
Пример второго режиссера Жени Белова - в этом году он закончил биофак, был признан лучшим студентом ТюмГУ и… с головой окунулся в кинодела… А наш «воспитатель юных актеров» Рая Шабанова - та, наоборот, ухитрилась поступить летом в университет. Первого сентября, в День знаний, я приветствовал ее на сцене филармонии и вручил книгу за победу в литературном «экспресс-конкурсе»…
Вокруг режиссера всегда было много костюмеров, гримеров, «вторых» режиссеров, операторов, раскадровщиков и прочих лиц, без которых невозможна съемка. Спасибо им за бескорыстный труд. А еще спасибо маленьким «болельщикам» - братьям и сестренкам наших актеров, их приятелям, местным ребятишкам, которые то и дело возникали на съемочной площадке. Иногда им удавалось участвовать в массовках, а чаще они просто смотрели на это «представление», все очень близко принимая к сердцу. Казалось бы, много ли от них пользы? Но вот появятся такие Андрюшка, Егор, Тася, Дениска, Тимур, Сережка, засветятся улыбками, зазвенят голосами - и солнце, которое безуспешно ждали операторы, вдруг выкатывается из-за облаков…
Маленькие рыцари из ребячьего поколения нового века. В чем-то совсем другие, по сравнению с друзьями моего детства. А в чем-то - в точности такие же…
Продолжение следует.

From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

segels: (Default)
segels

July 2012

S M T W T F S
1 234 567
8910 111213 14
15 161718192021
22232425262728
293031    

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 22nd, 2017 09:05 pm
Powered by Dreamwidth Studios