Рассказ Филиппа Делерма

[segels]

Военный совет

Ну конечно, он играет, этот малыш, играет совсем один, коленопреклоненный на ковре в своей комнате. Там у него плеймобиль "Дикий Запад", крепость, сложенная, может быть, чересчур аккуратно из темно-коричневого пластикового бруса, индейцы в синих рубахах - даже тот, который дует в рожок.
Ты тоже присутствуешь здесь, гостем - остальные ушли за покупками, а ты не успел, слишком долго провозился с утренним туалетом.
Малыш размещает индейцев вокруг крепости: вот они лежат на животах по периметру, и лошади тоже лежат рядом. Он громко выкрикивает фразы из вестернов - разговаривает с ними. А ты стоишь в коридоре. Показываться неудобно, да и жалко помешать игре, а не показываться тоже неудобно: парень ведь, наверное, все равно тебя уже заметил. И ужасно хочется поиграть вместе с ним... Да нет, не поиграть по-настоящему, а как бы доказать себе самому, что не утратил еще способности к этому, что не поведешь себя подобно слону в посудной лавке. Колеблешься, сомневаешься, раздумываешь. Ты и впрямь смущен, робеешь даже. И эта робость, это смущение возвращают тебя в такие далекие времена: когда не решался подойти к девочке, которая тебе нравилась, когда мечтал о жизни - совершенно недоступной, когда, сколько ни искал, не мог найти единственно нужные слова... Ставка примерно та же, да и смысл тот же... Но тут ты, наконец, осмеливаешься:
- Как ты думаешь, я мог бы поиграть с тобой в эту крепость?
И сразу же получаешь в ответ серьезнейший взгляд, взвешивающий, прикидывающий... Не восторг, не отказ, не вежливое согласие. Размышление. Проверка кто ты есть. А потом - просто, с властным жестом вытянутой руки:
- Возьмешь себе индейцев.
Ты берешь индейцев, а на языке у тебя вертится откуда-то из глубин памяти всплывающая фраза - одна из таких... условно-магических, как "Сезам, откройся!":
- Давай как будто я послал тебе парламентеров?
Он принимает предложение! Он соглашается! Мы потихоньку погружаемся в нашу историю, обмениваемся взаимными уступками, я тебе - пленных, ты мне провианта на неделю. И когда все приходят с рынка, мы краем уха слышим будто заготовленное заранее:
- А эти-то двое, они - где?
- Да в детской. С крепостью играют, похоже, у них там серьезно...
Позже, когда наступит час аперитива, ты откажешься от возлияний, и даже чересчур лихо это подчеркнешь:
- Пейте без меня! Мне нужно еще парочкой храбрецов пожертвовать!
Но разве это не высшая трусость - вот таким вот образом дать понять, что вроде бы для тебя почти ничего и не значит обладание сразу двумя вселенными?.. В то самое время, когда так отчаянно бьется сердце, потому что знаешь: счастье недолговечно и детство не станет удерживать тебя в своей волшебной стране.